Надо потерпеть…

 Теперь впереди ветер, дожди, слякоть, мокрый снег, мороз. Солнца все меньше, скоро его будут выдавать по карточкам по полчаса на семью. Ветер тренируется к снегу, срывает листья и кружит их поземкой. Граждане не сдаются, и поджигают сугробы листьев, чтобы немного обогреть вселенную. Но теплый воздух улетает вверх, не оставляя ничего, кроме запаха костра и кучи пепла.
Разъезженная грязь замерзнет надолбами, и голые деревья будут размахивать пустыми сучьями. Жуткие завывания ветра будут особенно страшны в ночи. Всю землю сначала покроет вода, потом мерзлая вода, потом снег. Солнце приоткроет только один глаз, увидит, что земли за пеленой туч совсем нет, и снова укатится спать.
Но не все так печально.
Чудесный аромат морозного воздуха будет перемежаться веселыми праздничными песнями и запахами апельсинов, оливье рядом с птицей, а виноград с шампанским. Хмурый вечер изредка сменится дневным сияющим солнцем, а деревья на выровненной застеленным снежным ковром земле будут в чудесных кружевах волшебного инея.
Все будет. И хорошее, и плохое, и красивое, и неприятное, и удачи, и невзгоды. Главное – не поддаваться, строить свою жизнь, перебарывать плохое и сеять хорошее. Ведь терпеть-то не долго, только до 15 февраля. А там уже день станет заметно длиннее, и все ярче будет светить солнце, длинные сосульки на карнизах крыш – первые предвестники тепла. Значит, скоро будут трясогузки с грачами, пора бежать в магазин за семенами, а кое-где уже вовсю в инкубаторах будут вертеться яйца.

Так что терпеть не долго. Только четыре месяца.

 

© ЛСВ 2021/10/10

Сколь и столь

 Сколь прекрасна, радостна, раскрыта весна, столь же и холодна, ветрена, промозгла осень. Всего неделька теплой погоды, женского лета, и сразу резкий ветер, тучи и бесконечный нудный холодный дождь.
Весной все распускается, тепло прибывает, в душу вливается оптимизм и бодрость, а сейчас воспоминания терзаются безвозвратно ушедшим расцветом природы.
Осень наводит тоску и нежно взращивает депрессии. Все кажется пустым и ненужным, самому себе не помочь, и где искать отраду – не ясно. Вчера было холодно, сегодня – сыро и зябко. Кажется, что уже никогда не будет ни тепла, ни огорода, ни цветов, ни фруктов. Самое печальное, что все ушло безвозвратно. И только память остается. Где бывал, что делал, кто помог тебе, и кому – ты. Иногда вспоминается что-то и не самое хорошее, всякое бывает.
Но в среднем жизнь более хороша, чем плоха. А пока… Пока что ранняя осень перейдет сначала в среднюю, потом в позднюю, а потом и зиму, с морозами, с метелями. со снегом и сосульками.

Дождь. Бесконечный дождь.

© ЛСВ 2021/09/20

Иллюстрация: Сидоров Валентин Михайлович - Весенний дождик. 1957

Уточка Кряква

 Между большими городами лежали необозримые поля. Чтобы хлебу было не скучно и не слишком сухо, поля разделялись громадными глухими и темными лесами. В них росли корабельные сосны, могучие дубы, а грибов да ягод было просто без счету. Лесные ручьи сбегали в речушки и озера. Самое большое озеро, спрятавшееся в глухомани, называлось Царским. На его берегах в былые времена жил лесной царь, но это было так давно, что имя его совсем стерлось из памяти.

Озеро было широкое и глубокое, с темной, но чистой холодной водой. В ней жили рыбы, лягушки, раки, черепахи, росли красивейшие кувшинки и лилии, а по берегам стояла корона из могучих деревьев.
Была на озере и своя царица, мудрая уточка Кряква. Ее все ценили за жизненный опыт и разум. Она никого не обижала, а если кого и глотала (рыбешек или моллюсков-прудовиков), то только с воспитательными целями.
Поздней осенью, когда деревья становились золотыми и багряными, Кряква со своим Селезнем улетали далеко на юг, «у вирій».
Сон у Кряквы был сторожкий, ведь нужно зорко охранять кладку яиц. Ночью уточка часто просыпалась, тревожно озиралась вокруг, прислушиваясь, не крадется ли лиса, или змея, нет ли иной опасности? Она была готова мгновенно кинуться в бой и защитить будущих деток. Во время чуткого полусна она мечтала…
Она видела себя самой замечательной птицей на Земле. Не обязательно самой большой, размеры не всегда имеют решающее значение, вон Страус какой крупный, а что толку? Летает как кирпич. Но обязательно самой умной, красивой, всё знающей.
У неё будут самые краси.. нет, самые изящные перья невиданного блеска.
У неё будут самые умные и послушные утята.
У неё будет самое красивое горловое пение.
У нее…
У нее….
Не важно, что именно будет у нее, важно, что это будет самое лучшее, невиданное до сих пор. Все окрестные птицы и животные (и даже задавака Квакша) будут ей завидовать, говорить комплименты и прилетать на поклон.
Так сладко было грезить в ночной тиши!
Но Кряква или не знала, или забыла, чтобы достичь чего угодно, нужно настойчиво добиваться цели. А она сидела в камышах в самом тихом, самом глухом и спокойном уголке берега.
В это же время
— гуси катали Нильса в Лапландию,
— дикие утки везли Лягушку-путешественницу на далекий юг,
— растрепанный Воробей прожигал городскую жизнь,
— аисты то и дело носили детей,
— курочка Ряба приносила золотые яйца,
— халиф превращался в аиста, а потом наоборот,
— Гадкий утенок превращался в Прекрасного лебедя,
— Серая Шейка отчаянно боролась за жизнь,
— Соловушка превращался в Соловья-Разбойника, а потом и в Змея Горыныча (но это не точно),
и много чего другого.
а Кряква все это время пряталась в кустах, хоронилась от лисы и прочих опасностей. И прожила она всю свою утиную жизнь тихо и мирно, совершенно незаметно и неслышно. А для того, чтобы сделать ее яркой, нужно уметь гореть, много знать и делиться знаниями, многим помогать и не ждать благодарности.

© ЛСВ 2021/09/12

Иллюстрация: фото из инета

Контраст

Прошел обычный послеобеденный дождь. Воды не много, даже хорошенько полить не хватит. Предвечерье, сумерки еще не наступили, небо затянуто сплошными серыми тучами, ни единого просвета.
И совершенно фантастическая игра колеров. Полутонов, даже четверти тонов нет. Цельные, ясные, сочные, омытые мягкой свежей водой краски выглядят не просто необычно – они фантастические. Привычно, когда цвета смешиваются, отражаются, накладываются. Интерференция рулит.
А тут все не так. Деталей меньше, но цвет глубже. Пространство изменило форму, уже не «тут» и «там», а единое «везде». Кажется, скоро верх и низ растворятся, сольются, смешаются.
На это можно смотреть часами, не отрываясь, но солнце обиделось, что получают удовольствие без него, и понемногу втягивает в себя свои лучи.

Плавно наступает темнота.

 ©ЛСВ 2021/08/07

Иллюстрация: Рокуэлл Кент - Художник в Гренландии. 1929

Я люблю дождь

 Солнце всему дарит жизнь. Оно согревает и освещает, оно указывает, обнадеживает и поддерживает на всем трудном пути жизни. Оно нам светит. А жизнь сложна и поворотлива, на ней много неожиданных изгибов, приходится все время бить поклоны, сохраняя свою балансировку и увертываясь от нежелательных встреч.

Солнце сияет круглосуточно, но иногда тень от Земли погружает землю в ночь. Всё засыпает, наслаждаясь отдохновением. Однако бывают дни, когда все не так. Это дни, когда идет дождь.

Во время дождя меняется свет. Из яркого он становится приглушенным, краски мягче, а даль – ближе. Ничто не режет глаз вычурностью, крикливость дизайна сменяется нежными полутонами. Наносная пыль смыта, и светится чистота.

Во время дождя меняется звук. Совсем иной шелест колес по дорогам. Иное трепетание листьев. Опьяняющая, чарующая дробь капель по листу железа, по крыше умиротворяет и настаивает на философию.

Во время дождя меняется смысл. Не нужно показывать, что ты лучше, чем есть на самом деле. Нужно показывать, что ты надежнее, чем кажешься. Что защитишь от холода, от ветра, от сырости, что на тебя можно положиться. Или наоборот, что полагаться нельзя.

Во время дождя меняется темп. Гонка прекращается, и достаточно только разумной заботы о завтрашнем дне. Наносная гордость и тщеславие остаются в прошлом, в жарких днях, когда есть время гордиться тем, что ничего не стоит, и соревноваться в том, что никому не нужно.

Во время дождя меняюсь я сам. Я останавливаюсь, и сверяю свои мысли с собой – то ли я делаю, что реально хочу? Кто я, куда иду? Кто мои попутчики? Кому можно доверить важное, а кому сокровенное? На кого можно положиться, и не забыл ли я сам помочь нуждающемуся?

Во время дождя меняются мысли. Все чаще вспоминаешь, думаешь об ушедшем времени, об ушедших людях и эмоциях, и меньше строишь планы на завтра, на следующий месяц, на будущий год.

Во время дождя меняются приоритеты. Вспоминаешь не про ценности и лейблы, а про мягкий и уютный свитер, не про металлы, а про тепло камина, не про дорогу, а про нежные лирические отношения. Хочется и получить человеческое тепло, и поделиться своим вниманием и заботой.

©ЛСВ, 2016/08/03

Повеяло осенью

Месяц стояла жара. Не упало ни капли, и даже ночная роса была только изредка. Но вот набежали тучки, и рачительные хозяева стали спешно сгребать сено, снимать с веревок высушенное белье и убирать то, чему не нужно мокнуть.
Пошел дождик.
Маленький, небольшой, он почти не сбил температуру. Небо как будто потягивалось после длительного сна, с далеким треском грома разгибало мышцы туч, молниями тыкало в землю, спрашивая:
— Как вы тут без меня, соскучились?
Два дня был не дождь, а пробник, но на третий хляби небесные отверзошася, и полило.
Дождь оказался сильным, густым, но теплым, спокойным и добродушным. Ни шторма, ни шквалов. Ветки не ломало, деревья не выворачивало с корнем, только вода. Много воды.
Наутро умытая, щедро напоенная земля встречала алмазами капель. Лучи отражались, блестели, переливались, сияли, принося в мир феерию радости.
Природа успокоилась. Ручьи бежали-бежали, да и убежали совсем. Высохли лужи, взбодрились растишки, приунывшая зелень бодро полезла вверх
Солнце снова воссияло.
Но лето, яркое, знойное лето закончилось. Мягкая теплота осенила леса, и поля, и огороды. Светит и греет, но не жарит и не изнуряет. Такое ощущение, что пахнет арбузами. Не в смысле запаха, а в смысле ауры. Осень начинает дарить и молодую картошку, и лук, и кабачки с перцами и баклажанами. Но это все сырье, которое нужно перерабатывать, варить, тушить… А арбуз – вот он! помой, разрежь, и блюдо готово.
Угощайтесь.

Открытка, 1955 год, художник  Сергей Куприянов, автор текста Зинаида Александрова.

Соловей и Кукушка

Вот не понимаю я общественную мораль. Сплошные восторги Соловью и чуть ли не проклятия Кукушке. А давайте разберемся, кто прав, кто виноват.
Соловушка, мелкий и невзрачный, чем занят день-деньской и ночь-ночную? А ничем, только знай себе глотку дерет. Добро бы он светофор дублировал, или был бы поводырем у слабовидящих, так ведь нет. Заберется в чащобу (что, многие его наблюдали?), и зовет подругу для секса. А там уж и вообще может что неприличное происходит. Но он у всех на слуху, вот и идет слава Ой, Соловей! Ах, Соловушка! Чудесно! Изумительно! Карамельно!
С другой стороны мы имеем неутомимую трудягу-Кукушку. Презираемая обществом, брошенная извергом-мужем (видели пятна на ее оперении? Умолчу о перенесенных ею страданиях), оставленная одна-одинешенька с малодневными яйцами она выстояла, не сломилась под тяжестью обстоятельств. Да, для воспитания, для содержания детей Кукушка прибегает к помощи интернатов. Ходят неподтвержденные слухи, что ее отпрыск ведет себя не очень хорошо. Бывает. Не с орлятами ей тягаться, которым парное мяско заботливые родители приносят прямо в постельку. Ну, так ее вина какая? Приняли на попечение – несите и ответственность. Кукушка тут не при делах, она отпрыска и в глаза не видела, плохому не учила.
А вот вы, люди, когда хотите судьбу узнать, к кому бежите в первую очередь? К ней, к представительнице славного племени научных магов, прорицателей и гадалок, к Кукушке. Лишь только заслышите ее нежный, но уверенный в себе голосок, все тут же падает из рук и из органов чувств остается только слух. - Один… - Два… - Три… - Шестнадцать. И начинается:
— Мало!
— Хочу еще!
— Я так и знала, ты меня в могилу сведёшь!
А Кукушка всего лишь ищет своего ребенка. Мать так и не узнает детской ласки, сыновней помощи, покойной, окруженной заботливыми домочадцами старости.

А вы говорите Соловей…

© ЛСВ, 2021/05/31