Граница

От слова «грань». Черта. До черты так, а после нее иначе. С этой стороны здесь, а с той стороны уже там. Правда, если мы перейдем черту, то уже там будет «здесь», а вчерашнее здесь станет «там». Главное, что эта черта отделяет одно от другого. Например, хорошее от плохого. Красивое от уродливого. Вкусное от полезного. Приятных от нужных. Ну, вы поняли.
Соответственно, на сколько увеличится наша граница, на столько же увеличится их. С этим ничего не поделать. И не нужно ничего делать, кстати.
Самое любопытное, если граница нематериальна. Например, это черта между знанием и незнанием. То, что постоянно случаются ошибки, это не бела. Это норма, так устроена дорога, по которой бредет Знание. Будь дорога полированная и гладкая, по ней никто не смог бы идти, все скользили, падали и скатывались вниз. Вы же видели горизонт? Видели, как в улыбке опускаются вниз усики горизонта? Это он посмеивается, ожидая, какой путь вы выберете? Гладкий или с зазубринами? На неровном можно упасть, разбить голову о гранит (поэтому его рекомендуют грызть), и вообще там страшно и опасно. А на гладком спокойно и размеренно. Выбери местечко потеплее, да и лежи-полеживай. Но это просто к слову.
Остановимся на теме знаний.
Как только мы что-то узнаем, мы расширяем границы знания. Соответственно, на столько же вырастают границы нашего незнания. Границ у вселенной нет, следовательно, границ познания не существует. Мы будем узнавать бесконечно, и не только о сегодняшнем дне (хотя «сегодня» это тонкая и неуловимая материя между «вчера» и «завтра», но и о плюсквамперфектум, когда современная нефть была еще живой и росла в дремучих лесах, а ихтиоловая мазь плавала в морях в виде рыб.
Кстати, самые выгодные финансовые вложения – в науку, в знания. Не только сейчас, но во все времена человек был, есть и будет дитя знаний. Цивилизация – это практическое применение знаний. Это здоровье, комфорт, пища, быт – все результат не только глубокого знания природы, самой жизни, но и практического применения и использования знаний.
К чему это я?
Да ни к чему, собственно. Наверное, к тому, что кроме самой жизни из самоценных вещей, явлений есть только одно – знание, наука. Есть ли позитивная польза от нее? (Позитивная – мирная, невоенная. Хотя из-за особенностей человека и армия, и оружие необходимо). А это вопрос не к науке, а к человеку. Сумеет ли он извлечь пользу или нет, зависит не от природы, она объективна и существует, а от человека. А его мысли, планы, желания, чаяния в общем несколько расплывчаты и эфемерны.

 © ЛСВ 2022/07/20

Открытки 03

 Как же государство сумело вбить в меня знания, как я научился читать и писать? Отмечу сразу, думать я научился самостоятельно и много позже, государство в целом и отдельные личности в частности к этому не имеют никакого отношения. Поэтому все недочеты моего мировоззрения – mea culpa.

Итак, все началось со школы. Вру. Сначала я родился. А только потом начал учиться. Не помню, где получил первичные знания, дома или в классе. Но основные – точно в школе.
Овладение наукой не шло простым и легким путем. Со счетом, особенно устным, проще, палочки налево, палочки направо:

А вот писать…..
Сначала, конечно, карандашами. Был даже такой предмет отдельный – Каллиграфия. Я не достиг в этой науке не только высот, но даже подножия.
Кроме чистописания карандашами рисовали. 

А это наверняка для учителей:

Карандаши приходилось регулярно затачивать. Для этого изобрели приспособления, точилки. Пользы от них не припоминаю.

Рыбка. Она по умолчанию тупая, не получалось ею точить.

 Некая ракета, в коричневую капсулу собирался мусор, стружка от карандаша.Форм-факторы были различные, например, машинки.

Чудо советской техники, слизанной из Европы. Привинчивалась прилагаемой струбциной к столешнице. Сжирала карандаши как крокодил мясо.

Со всем этим хозяйством сидели за деревянными партами, выкрашенными толстым слоем масляной краски. Она была несколько пластична, можно было ее ковырять ногтем.

 Но право писать чернилами получил. Наверное, у учителей норма по отчету, и лишний малограмотный не украшает показатели. Зато мне дали домашнюю работу на лето, писать и тренировать почерк. Я не поддался на провокацию и сохранил в девственности свое невладение разборчивостью.

Однако желание автоматизировать было заложено в мои гены, и в четвертом классе я притащил в школу самую дешевую, за сорок копеек, авторучку, и стал на уроке писать ею. Авторучки не были в дефиците, но на уроках требовалось писать перьевыми ручками.

Я вернулся к своей стальной. 

Макал ее в чернильницу, которая стояла в специальном углублении в парте, а рядом был желобок, чтобы ручка не скатывалась. Они были в основном деревянные с жестяным наконечником, куда вставлялись перья.

Чернильницы непроливайки.

 Разновидностей перьев было много. Они все писали по-разному, какое перо потоньше, какое потолще.

Хвостовик пера можно было надломить, в появившуюся трещину вставить сложенную бумажку как стабилизатор, и вот уже готов дротик-дартс.  У меня была довольно большая коллекция перьев. Нижний образец с черной металлической пластинкой для нанесения линий одинаковой толщины, в том числе и при черчении тушью.

 Еще одна подборка перьев. Мне нравилось самое правое, писало мягко и не слишком тонко.

Ручки

 Все мелкие школьные причиндалы лежали в пенале.

Деревянный поначалу пенал затем сменился пластмассовым. 

В нем были ручки, основная и запасная, резинка, карандаши и точилка карандашей. Пользы от точилки не припоминаю. Лучше всего точить бритвенным лезвием, кассеты тогда еще не изобрели, но и порезы пальцев было дело обыденное. Подробнее о точилках выше.

 Были и дополнительные приспособления. Например, трафарет «Зебра». Им очень удобно пользоваться, когда пишешь на бумаге без линеек. В купленном бюваре был свой трафарет, вместе с почтовой бумагой формата А5.

Дома был и складной пюпитр для книг. По задумке изобретателей книга была на нужном расстоянии от глаз, под правильным углом и ручки сложены. Однако я не понял, как им пользоваться, когда валяешься на диване и с увлечением читаешь «Робинзона Крузо», или про пиратов, или «Таинственный остров». Есть мнение, что сейчас это идеальный гаджет для планшета.

А вот логарифмическую линейку не освоил. Хотя, наверное, толковая штука, значительно сокращала время расчетов. На обратной стороне масса полезных сведений.

Все достижения записывали в дневник. И что домой задали – тоже. Это не моя страница, она из сети, как и все фотки. Но моя примерно такая же была. А почерк – копия.

Ах, школьное время… Даже на такие записи согласен.

Соглядатай

Зима не злая и не суровая, зима – хитрая. У нее наполеоновские планы, она хочет все изменить, но начинает новое медленно и с опаской. Так, она посылает впереди себя Осень, узнать, что там и как, можно ли приходить. Осень приходит нарядная, и начинает сразу все украшать. Летний зеленый цвет обогащается оттенками, а леса одеваются «в багрец и золото» (А. С. Пушкин. "Унылая пора!").

Осень приходит под ручку с Ветром, они лихо пляшут, и ветерок от их танцев сбивает листья с деревьев. Листочки летят точно также, как и будущие снежинки, покачиваясь и вальсируя, а сверху, из далекого неба за ними неотрывно смотрит Зима. Так она узнает, ждут ли ее.
С помощью Осени осторожная Зима прокладывает себе путь. Сначала замораживает грязь на полях и дорогах, потом затягивает ледком лужи, и уже ранним утром «на ремонт идут машины, в колеях ломая лед» (Александр Твардовский «День пригреет…»). А вскоре и забереги на реках соединяются, предвосхищая отраду рыбакам.
Начало царствования Зимы несколько затягивается, но в итоге громкий, сладкий и яркий праздник Нового года приходит. А Зима… Зима от этого подвига устала, постепенно смягчает морозы, все больше света днем, все короче ночи, все больше капели с крыш. Первые проталины; первые цветы, которых так и называют – Первоцветы, смело пробиваются сквозь снег.
И всё.
Нет больше Зимы, есть Весна. А пока что Осень.

Открытки 02

Вместе с тем государство прилагало усилия для удобной коммуникации. Почта всегда (и сейчас тоже) работала из рук во плохо, но альтернативы не было. Среди почтовых отправлений не последнее место занимали открытки, или открытые письма. Марка на конверт стоила 4 копейки, а на открытку – три. При этом был определенный выбор вариантов открыток на определенную тему. Это могли быть праздничные поздравительные открытки, или тематические – цветы, природа, репродукции и так далее. Все эти художественные миниатюры были законченными произведениями искусства, и визуально передавали эмоции отправителя.
Нынешние открытки в полиграфическом смысле стоят на голову выше. В них зачастую встраиваются не только изображение, но и звук. Но верный маркетинговый расчет показывает, что отправитель не только не хотят думать над текстом, но зачастую и не способны: этим объясняется обилие открыток с уже напечатанным текстом поздравления.

 Так какими же они были, почтовые карточки?