Дождик

«Туш … для повік та повій»

Мой анекдот

Забрался на стул с ногами перед распахнутым окном. Дождя еще нет, но погода портится. Все больше туч, виновников парникового эффекта, затягивает небо.

Поднимется легкий летний ветерок. Он не только разносит по воздуху пестициды, удобрения и гумус с полей, но и приятно освежает пыльцой амброзии и других аллергенов.

Засели по гнездам и скворечникам божьи пташки - разносчики птичьего гриппа.

Спрятались по ульям пчелы, радостно отлынивая от работы. А осы и шершни продолжают весело порхать, развлекая зрителей своими черно-желтыми полосками и веселым жужжанием – нет ли где новой цели для укуса?

Темнеет, тучи сплошь затянули небо. Запоздалые коровы, разбрасывая гельминты, торопливо бредут каждая к себе домой.

Резко, страшно, апокалиптично, ужасающе гремит гром. Первые, а потому особо неожиданные раскаты приводят к новым инфарктам. Но не у всех такая счастливая возможность – поваляться в постели в горячую страдную пору. Кое-кто радостно бегает с кружками и ведрами, кастрюлями и бутылками воды, пытаясь потушить хоть что-нибудь, загоревшееся от верного друга и спутника грома – молнии.

Почему «что-нибудь», что именно полыхает? А это уж близко к лотерее, кому как повезет. На поле, заживо кремируя мышей и крыс, весело горят скирды хлеба и стога сена; ближе к жилью вяло тлеют амбары с зерном и мукой; резко и обрывисто стреляет шиферная крыша полусгнивших, еще колхозом построенных, домов, разбрасывая канцерогенные осколки асбеста; симпатичными грибками взрываются баллоны с газом в горящих кухнях.

Но не такая уж она и разрушительница – молния. Вон валяются под одиноко стоящим деревом старушки-грибники, запоздавшие до непогоды из лесу и пытавшиеся спрятаться под раскидистой кроной. А нашли – спасибо молнии! – вечный приют. И корзинки остались совсем целые, и грибочки – ядреные, твердые, хоть сейчас в печь, и обноски, если зашить обгорелые места еще очень могут сгодиться.

Падают первые – редкие, но тяжелые капли. Метко попадают они прямо в темечко трудолюбивым пчелкам, весело разлетаются в разные стороны обломки пчелиных ручек и ножек, крыльев, хоботков и усиков вперемешку с нектаром и пыльцой.

Потемнело. Похолодало. Капли падают все чаще и чаще, и уже стук от их падения сливается в равномерный шум. Намокла листва, намокла трава, намокли все запасы сена на полях. Да и куда его было убирать? В сгоревший сеновал?

Появились первые ручейки, собираясь в низинах и ямках в лужицы. Сразу же тонут в них жучки и червячки; застаиваясь, даже не дают зацвести летним цветам, размывают корни плодовых деревьев.

Вода, волшебная вода! Живительная влага! Только ты возвращаешь к жизни полудохлые существа, превращая цисты и капсиды в бактерии и полноценные вирусы. А там вдалеке бушующий поток размыл некое подобие кургана. Что, нашлись исторические ценности? – кто-то подумает. Нет, это бывший скотомогильник, с захоронениями павших животных от неравной борьбы с сибирской язвой. Весело плывут, мелодично постукивая, косточки дохлых животных.

А вон на лугах и полях затоплены норки сурков, хомячков, полевых мышей и крыс. Бодро, с невиданной прытью спасаются разносчики туляремии и бубонной чумы. Да и правда, недалеко жилье, есть где спастись от непогоды, есть чем перекусить.

А вот тут-то и могут быть и у зверушек, и у людей проблемки. Бушующие потоки, с ревом перекатываясь через грядки, начисто сносят не только гумус, но и все посаженное на огороде. Только память, извечный спутник человека, подсказывает – здесь мы сажали картошку, здесь зерновые, здесь еще что-то… Все теперь равно, все одинаково пусто.

Что, нет урожая, осталась одна печаль и опущенные руки? Как бы не так! Вот сколько дел проворным, умелым рукам, наблюдательным глазам, обонятельному носу!

Ведь пока суд да дело, пока освежающий ветер и благотворная вода заглянули к нам, много чего происходит и на родном подворье, и у ближних и дальних соседей. Размытые корни деревьев не держат столетних сгнивших заживо на корню великанов-осокорей, стройных аллергенов-тополей, богатых на стволовую гниль дубов, и все это с праздничным треском падает на высоковольтные провода. Дымок… Другой… Робкие поначалу струйки дыма поднимаются вверх, крепнут, не боятся теперь потоков воды. Наоборот, уже в воздухе прозрачная вода превращается в растворы кислот и получает дополнительную силу, именуюмую в народе «кислотным дождем».

Недалеко – из-за обилия воды – летят горящие головни. Будет где обсушиться после непогоды! И не только обсушиться, но и закусить! Ароматный запах кур-гриль доносится из чьего-то курятника. Видно, пламя добралось и до хозяйственных построек. Запеченая свининка, курочки и гусочки – чем же гарнировать вас? А вот и меню – что вынырнуло из затопленных погребов – то и кушайте! Вот проплывают баночки с помидорчиками, бочечки с огурчиками, кадочки с грибочками. Самогоночка уже сама готова к употреблению – разбавлена свежей прохладной водицей, и добавлены адсобенты – ил и песок. Всего-то и делов – выковырять из посуды дохлых улиток. И не беда, что приготовленное самим провидением предварительно не потрошено – зато сколько его! Все, что было в сарае!

Некоторые не романтичные люди лихорадочно звонят в службы спасения. Не преграда, что оборваны провода – есть и мобильная связь! И вызов получен, и меры приняты, и славные спасатели уже давно, крепко и надежно буксуют в ближайшей канаве, тщетно пытаясь вызволить хотя бы свою машину. Не стоит за них переживать, пока что они еще могут сидеть на крыше кабины. Правда, это не надолго. Зато какой вид вокруг!

Необозримые, тщательно обработанные, засеянные лучшими импортными семенами поля залиты ровным слоем воды. Рябь от падающих капель красиво оттеняет одиноко торчащие над водой зонтики подсолнуха. Редкие метелки кукурузы видятся далекими маяками. Кажется, что безбрежный океан вокруг, и уже не больные бешенством тушки утонувшего зверья проплывают мимо, а ты идешь мимо далеких и таинственных островов… Но вот утонул последний спасатель, и некому в этой лощинке любоваться природой.

Зачем же несчастные горемыки поехали этой окольной, не прямоезжей дорогой? А дело в мостах. Снесло их, родимых, в неизвестном направлении, постарались грозные силы стихии, торчат только быки над бурными волнами. Ни одного не осталось в округе. Новые, бетонные – хороши ли были сначала? Ведь при их строительстве нужно было украсть столько, что можно было хрустальный дворец сварганить. А деревянные, при царе Горохе и сыне его Николае втором построенные, Советами раздолбанные, гитлеровскими оккупантами покореженные 1 - уплыли, болезные, в дальние края, к светлому завтра, к сухим землям. Быть им, найденышам, распиленными на дрова, расколотыми на поленья, гореть в очаге, обогревая жалкую хибару скудным пламенем.

Не только пожарные спасатели скучают в грязи непролазной. Поодаль клятвой Гиппократа выгнанный из теплого сухого фельдшерского пункта, влачит свой велосипед с погнутыми спицами, с проколотой резиной, с кривым ободом пьяница-фельдшер; сидит под кустиком на размокшей, расползшейся посылке, прикрывшись от дождя письмами и газетами почтальон; скучно, неподвижно висит на столбе пораженный электротоком связист; небрежно разбросан по еще не затопленному полю попавший по неосторожности в собственную соломокосилку 2 комбайнер.

В общем-то, однообразный, унылый пейзаж заметно оживляет ярмарка красок, буйство форм и праздник конструкций: широким фронтом, неспешной чередой плывут мимо резиновые шарики, яркие мячи, хитроумные пластмассовые машинки, деревянные кубики с буквами и картинками. Книжные шкафы… Нет, книжные шкафы, полные ярких красочных книжек для детей, героических опусов для подростков, романтических повестей для юношества не плывут – утонули на месте, ибо тяжела ноша знаний. Видно, основательно затопило лежащий выше по течению детский летний лагерь. Это подтверждают и вереница панамок, и источающая нежный аромат «Красной Москвы» проплывающая мимо лицом вниз воспитательница.

Совсем другое дело будет в лесу, когда непогода кончится. Вывороченные с корнем деревья, наносы валежника только уплотнят бурелом. Мириады комаров и гнуса вылетят на поиск корма. И где его взять? А вот и корм! Бредут, не разбирая дороги трое: два черных археолога и их консервы «Завтрак туриста». Не хотелось третьему мужику совершать такой круиз, да что делать – связанные веревкой руки это серьезный аргумент. Но куда же бредет вся троица? А в лес, касатики, в лес, туда, где меж вывороченных корней тускло блестит ржавчина 3 оставшихся от войны снарядов, где белеют выдавленные землей на поверхность черепа давно павших. Будет теперь где добыть тол, будет чем оглушить рыбу или взорвать мерзкого соседа!

Но что-то мы отвлеклись от ласкового летнего теплого дождика. А он тем временем стихает. Реже падают капли, тоньше становятся тучи, слабеют порывы ветра. Да и зачем природе зря бесноваться? Что можно было – разрушено, что нельзя было – утонуло, остальное – размыто и повалено. А уж если что-то осталось по недосмотру – не стоит печалиться, не последняя непогода.

Слезаю со стула, разминаю затекшие ноги, включаю чайник….

Хорошо летом в селе!

© ЛСВ 2009, 2011

1 Реминисценция к советскому фильму «Член правительства»

2 Такого прибора не существует.

3 Ржавчина никогда не блестит

Долг

Ура! Мне сегодня позвонили! Счастья – немеряно! Прыгаю по комнате, как малолетка, кручусь, за все хватаюсь….
Да ведь и повод есть – позвонили с прошлой работы, велели прийти за остатком зарплаты, тогда, при увольнении ничего не дали, спустя полгода - часть, и теперь расчет.
Ура! Я счастливый человек!
Так, теперь первым делом куплю…. И в самом деле, что же купить первым делом? Ну, сахару там, чаю – это понятно. Вон, в газетах пишут – к весне сахар подорожает безумно, а к варенью – совсем пропадет. Как жить следующую зиму? Хорошо хоть мама выучила: « Что, дочка заготовишь – то и поешь. А на купленное рассчитывать не приходится». И ведь как в воду глядела – с моим бывшим так и было, я в дом – он из дома, я варю – он пропивает. А в конце – совсем очумел, своей «Валечке» стал таскать. Типа, работали вместе, он меня ей и расхваливал. Она, дескать, в восторге от твоей консервации, она, говорит, прямо учится у тебя. – Ну и вали к ней, к своей Вальке, - говорю я ему.
Он и свалил. А времена трудные настали. На работу поди устройся. Молодым может и легче, испытания у директора в кабинете прошла разок-другой, какое-то время и работаешь. Да ведь тоже – по согласию и рада бы, а по принуждению, из-за куска хлеба, да и за горбушку ту черствую еще и корячится потом придется, пахать, как сивой кобыле, чтоб их светлость лишний раз в Таиланде отдохнули…
Ой, что-то я отвлеклась… Что же мне с моими миллионами распорядиться? Так, чай и сахар на месяц – это точно. На варенье запас сделать – это если только что сэкономить сумею. Расходов-то эвон сколько. Так, мыло надо купить, заканчивается. Средства гигиены. Ох уж эти мне средства! Как он, мужик, выглядит – я уж и не помню. Пыталась знакомиться, и в клуб записывалась, этот – «Кому за 30», и объявления давала, да быстро поняла, что им только одно надо. Да если бы только одно! Так еще и на такси, и на сигареты, и на бутылку, и накорми его, обстирай, зашей, одежду новую справь, и все за мой счет… А ведь до сих пор, что такое оргазм только из теории знаю.
Да! Масло постное! Сливочное нельзя, в нем холестерина много. Сахар из рациона прочь – белая смерть, шоколад – коричневая, кофе – черная, конфеты портят зубы, от тортов я поправляюсь, тоже вон из рациона – вот и облегчение бюджету! А ходячему трупу и мыло с гигиеной не нужны! А почему ходячему? Тогда уж останется два метра веревки купить и пусть будет висячий. Все украшение.
Ой, опять я не туда. У меня же сегодня праздник! А расходы планировать куда приятнее, чем график бесполезных собеседований. Как бы такую работу найти, чтобы в выставках участвовать? Сколько бывала на них – и всегда есть на кого посмотреть, девочки у них куколки! И им или казенную одежду дают, или зарплата хорошая, чтобы так одеваться. Интересно, для поддержания формы им фирма оплачивает абонемент только на фитнес и в бассейн, или массаж и солярий тоже?
Кстати, про зарплату. Так, масло, спички пока есть, огурцов пять банок, капуста кислая на балконе, бумага туалетная все равно не нужна. А вот сделаю-ка я себе праздник души и тела – схожу-ка в парикмахерскую! И Лариску давно не видела, и пора с собой что-то делать, а то на это не только смотреть нельзя, но и носить стыдно. Да вот привыкла я к этой голове, срослась, можно сказать, куда я без нее? Мой-то хоть и называл меня безголовой, да нравилась ведь я ему, и сильно нравилась. Да и самой приятно глянуть было, когда была помоложе да посвежее. Но все равно, я со своей головой не расстанусь, решено, куда я, туда и она. А раз так, то и надо ее побаловать снаружи. Внутрь-то еще не скоро, когда ту проклятую работу найдем. Опять же, мало есть - для фигуры полезней. Я уж давно после шести не ем, теперь бы еще и до шести прекратить. Или нет, сначала перестану есть по четным дням, потом по нечетным, потом как медведь – всю зиму спать. Но тогда получится, что за квартиру плати, а квартирой не пользуйся? Нет, так не пойдет.
Кстати, про квартиру. Надо бы хоть часть долга погасить. Выселить-то не выселят, я такой хай подниму, что им мало не покажется, света белого не взвидят. А вот мерзавцы свет отключить могут, и газ спокойно перекроют. Чтоб им пусто было! Всем деньги нужны! Ничто бесплатно уже и не чихнет!
Кстати, про чиханье. Может, таблеток от головной боли купить? С запахом малины? И такие ребристые, как Люська рассказывала. А то что-то Семен из соседнего подъезда поглядывать игриво стал, и глазки у него горят, как на меня смотрит… Да нет, ну его к черту, тоже, наверное, извращенец, они сейчас все такие, и кончится как всегда – я ему еще и должна буду. А если его стерва-жена узнает, то тут и до беды недалеко. Рука-то у нее как у молотобойца, это Чак Норрис щепочки руками ломал, а она, поди, ладонью шпалы дробила, а пяткой костыли заколачивала. Они все на железной дороге кантовались, она строила, отец ее стрелочником был, а Семен, говорят в вагон-заке немало попутешествовал.
Что это я все о пацанах да о пацанах, сама как пацанка стала. А нужно о серьезных вещах думать. И, пожалуй, самая серьезная вещь – это колготки! Когда уже эти сволочи-мужики перестанут их рвать везде? Наверное, если их из бронежилета делать – рвались бы еще быстрее. Везде сумки, чемоданы, коробки, ящики, телеги, и все с острыми краями, еще не подошла ни к чему, а стрелка уже есть. Про транспорт не говорю, там специально, что ли, все сиденья с заусенцами. Можно или в тулупе садиться, или пешком ехать. Наверное, те, которые колготки делают, приплачивают водителям за такой сервис. А если по чьему-то недосмотру сиденье целое, так обязательно жвачка прилеплена. И тут уж радуешься, если не платьем обходишься, а колготками. Лаку на эти дыры извела – не ведра, бочки! И в морозильнике закаляла, и в волшебном укрепителе полоскала, и что только не делала – ничто не помогает. Правда эффект есть, колготки иногда приятно пахнут свежими овощами, а холодильник – пыльной улицей. Но стрелки идут по-прежнему.
И зачем эти платья и юбки придумали? Ходили бы все в брюках, а еще лучше – в ватниках, и тепло, и дешево. Стоп-соп-стоп! Опять я не туда. И что из того, что у меня никого нет? Зато стройная, красивая, работящая – пусть мужики знают, как им не повезло! Да кто они такие, чтобы я из-за них себя в лохмотья упаковывала? Да никогда в жизни! Решено, парикмахерская и колготки!
Вот, борщ почти готов, белье замочила, теперь еще раз: чай, сахар, соль, спички, крупа, керосин…. Черт, да что это я – к войне, что ли, готовлюсь? А и правда, хорошо бы объявить какому-нибудь капиталисту или буржую войну, да и сдаться тут же. Пускай меня берет в плен, делает что хочет, я работы не боюсь, но и кормить-одевать тогда уж он будет. Да, будет…. А если только поиздевается, заберет контрибуцию, да и освободит сразу? А то еще хуже, они ведь дошлые, возьмет и первый сдастся? И тогда я его пои, корми, ублажай? А к капиталам и не допустит, они, дескать, теперь все твои, у меня, мол, ничего теперь нет, где деньги – знать не знаю, ведать не ведаю, и пошло-поехало. Отмажется, как пить дать. Нет уж, видно, придется самой дальше лямку тянуть.
Верке нашей, маникюрше, завидую. Дал же бог руки. Что она ими вытворяла? Но завлекла мужика с деньгами, бывшего военного (военные-то где деньги воруют??), женила на себе, и стала бизнес-леди! По уму – дура дурой, считать на пальцах только может, и сто т олько до трех, а смотри ж ты… Через несколько лет муж как-то так случайно в аварии разбился, весь его легальный бизнес ей перешел, а за черные его долги она не в ответе… Правда, и красива была. Так с тех пор ее и не видела.
Посмотрю вечером фотографии свадебные, и спать. Он дурак, да ведь и я не лучше, а тогда-то – молодые мы были, красивые, все казалось легким, прекрасным… Когда же все пошло не так? Что нас сломало? Или это как раз все так? Так ведь нет же, вон напротив – Федор Федорович покойный и Нина Васильевна, пятьдесят четыре года душа в душу прожили. И у них, поди, не все гладко было, да ведь ухабы – не овраги, их переступишь.
Когда же это теряется школьный бант и обретается лысина, когда вихры меняем на парик, смех на шамканье, бег на ковылянье? Подруги становятся кто дурой, кто стервой, но почти все – конкурентками в поисках работы, мужиков, счастья, короче, места под солнцем. Что, и только я остаюсь все такая же белая и пушистая? Тогда не пора ли и мне на эпиляцию и в солярий? Ведь и я кому-то дорогу перебегала. Лес не пройдешь, кустов не изломавши.
Или мы все с рождения такие, только сначала это незаметно, а потом вся шелуха слетает, и мы остаемся в истинном свете, а не как мать родила – в рубашке? Растет человек, крепнет, и не нужна ему искусственная броня типа доброты? Можно не сюсюкать, а бить, не просить, а брать, не ждать, а хватать? Можно смело прогуливаться по головам других? Но ведь всегда найдется более толстый, который тебя заметит, и по твоей голове прогуляется? А по нему – не один, а двое, по двоим прогуляются четыре? И голодных всегда больше, чем сытых. Все основано на драке, и мир – это вынужденная передышка перед новой войной? Но ведь это не может быть так!!!!! Не должно быть так!!! Не хочу, чтобы было так!! Боюсь, что это – так.
Лучше бы он сразу отдал все деньги, я бы не мучилась сейчас. Так все было привычно, понятно, а тут эти дурацкие вопросы – что да как, зачем да почему.
Вот тебе и хлеб да соль, вот тебе чай да сахар. Вот тебе, бабушка, и Юрьев день. А тот обалденный шарфик видно, не купить. Ну, не все коту масленица. А впрочем, будет и на нашей улице праздник.

© ЛСВ 2011 март 

Прости

Шесть букв. А как много в этом слове….

Это признание своей неправоты, просьба о примирении и желание сохранить отношения.

Это и слегка ироничный намек указать на ошибку или заблуждение.

Это покаяние и отчаяние, это понимание, что нельзя вернуть время назад, вмешаться в прошлое и изменить события. Тогда «прости» – не слово, но вопль, крик души, в котором только боль и отчаяние, мука и ужас… И не важною за что прощать, то ли за совершенную ошибку, то ли за несказанные слова, за неподаренные цветы, за несовершенный визит? За все, за все, что не сделал – прости, любимый человек, и прежде всего – за невозможность исправить.

«Прости» - это и легкое пренебрежение, когда не хочешь считаться с мнением других, ведь самомнения хватает с лихвой.

Это и уверенность в себе, когда убежден, что только так правильно, и готов отстаивать свою уверенность не только словами, но и делами.

Прости – это и элементарная вежливость, когда до бросания перчаток еще далеко.

Прости – это сигнал к примирению, просьба не держать зла, искать мир.

Прости. Смени гнев на милость.

И меня простите. Пожалуйста.

Рюмка

Самая простая советская рюмка. Я ее нашел. Из бутылочного стекла. Чтобы особо не мудрствовать, ее из того же стекла и отливали, что и бутылки, если пиво – то с коричневым оттенком, зеленые – винные, синенькие – даже не знаю. Еще и прозрачные были. Вот они, на фотке. Цена (тогда) за штуку – 7 коп.
И я совершенно не про ностальгию о прошедших праздниках алкоголизма. Но только лишь о предметах, которые сопровождали человека всю жизнь. А что было всю жизнь человека, что егосопровождало от того времени, когда он ходить начал, и до того, как лег последний раз? Стремление благоустроить свой быт. Именно для этого он трудился (не считая, разумеется, куска хлеба насущного. В полном ассортименте), осваивал профессии, стремился к карьерному росту. И весь его путь, весь труд сопровождался какими-то победами.
Сначала учеба и окончание ее проводы в армию, возвращение, свадьба, ребенок, новоселье, должность. И всегда это событие отмечали застольем. Дело тут не в выпивке. Дело, скорее, в традициях.
Найдя древнегреческую амфору, мы бережно очищаем ее от налета времени – песка, ила, грязи. Тщательно собираем кусочки, если она разбита, склеиваем, изучаем стиль, период и чем была наполнена. Подчас бывают совершенно удивительные находки, напомненные зерном, вином или маслом трехтысячелетней давности. И никому в голову не приходит назвать древних греков алкоголиками только потому, что они знали виноделие.
Вот и эта, более чем примитивная рюмка, тоже только символ. Символ времени, и символ жизни нескольких поколений.
Все жизни примерно одинаковы, как похожи и все люди. Радуются хорошему, печалятся от плохого, помогают другим, когда могут, и при нужде собирают толоку. Вот эта рюмка и есть неживой свидетель жизни семей. Можно только догадываться, как жили ее владельцы, она никому не расскажет.
Она не расскажет, про то, как жили. Какие были будни и праздники. Как встречали новорожденных и как навсегда провожали уходящих за радугу. Как из-за нее разваливались семьи (и это бывало!), и праздновали победы и достижения.
Много видела рюмка. Да рассказать ничего не сможет.

Лень

Сегодня природа совсем обленилась. Ветра нет, и последние листочки висят неподвижно. Они даже довольны, что нет ветра, не нужно колыхаться. Ночью и утром немного моросило; это и не дождь, и не без осадков. Но каплям надоело падать, и влага замерла. Куда она упала – там сыро. А процесс остановился.
То, что нет бабочек и мошек – это понятно, холодно уже, но нет и птиц. Вялые воробьи и синицы что-то поклевали, и уснули, началась сиеста. Нет тумана, пыли, звуков. Нет даже движения туч. Повисла серая мгла, и в щель между облаками проникает тусклое солнце. Хорошо, что неподвижно висят спутники, потому что ориентироваться по солнцу бесполезно, оно как приклеилось. Думаю, даже вечер не придет.
Нет пешеходов, нет гусей, коров, курятины и овец. Спрятались на зиму ужи и ежи, зарылись в ил рыбы. На реке нет не только волн, но даже и течения. Вода замерла и остановилась. А деревья… Вот, видите, замер в воздухе листок? Его утром сорвало с дерева, он полетел, кружась, но остановился на полпути, просто ему стало не интересно падать, и он завис в чистом поле.
На дорогах нет машин. Одинокий грузовик выехал за село, и остановился на обочине, а водитель в кабине лег спать. Ему лень ехать. Мотору лень урчать. Колесам лень крутиться.
Природе даже осенничать лень.

Первый осенний снег

Меня разбудил шорох снега. Кружась, первые осенние снежинки касались друг друга своими пушистыми ресницами, и нежно шуршали. Нужно быть очень внимательным, чтобы услышать это. Особенно во сне.
Снега не было давно, мне кажется, что с прошлого года, хотя на самом деле только с марта. Но жаркая весна, длинное лето и до сих пор дождливая осень отнесли в памяти падающий снег в далекое прошлое.
И вот прошлое вернулось. За ночь снег все укрыл, хоть и не густо. Там и сям торчала зеленая трава, на влажные деревья снег не налипал, отжившая трава не согнулась.
Но ощущение зимы было полное. Санки, лыжи, коньки – где вы? А лыж и нет, на коньках толком не научился, санки есть в сарае, да некого катать.
Но зима словно случайно заглянула в приоткрытую дверь, и сразу спрятала голову. Вскоре снег перестал, а ртуть в градуснике медленно, очень медленно, стала подниматься. 
Ощутимо потеплело, и снег стал таять. Сначала на тропке, куда ступал, потом на крышах и земле стали появляться проталины, и снег превратился в кашицу. А потом и весь сошел.
Осень вернулась. Только под вечер пришел призрак Зимы – густой туман все укутал и долго висел неподвижно, словно согревая землю.

Вороне где-то бог послал кусочек сыру…

Заметки по теологии

                                                                                    Вороне где-то бог послал кусочек сыру…

                                                                                    Крылов Иван Андреевич

                                                                                    «Ворона и лисица», 1807

Отсюда следуют интересные выводы.

1. Это означает, что у ворон есть свой собственный бог. Не будет же человеческий боженька тратить время на то, чтобы ворон снабжать сыром.

Более того, это означает, что не только у каждого вида (человек, ворона, трава, микроб) живых организмов есть свой бог, но и у каждого индивидуума свой персональный бог. Другими словами, богов столько, сколько живых существ.

2. До возникновения новой жизни отдельного бога для каждого (существа. организма) нет. Новый, индивидуальный бог появляется только в момент возникновения новой жизни. Есть некоторые моменты еще неясные, например, обладает ли собственным богом каждый сперматозоид, но это технические моменты. Я считаю, что да, обладает, ибо должен же кто-то решать его путь, например, куда ему попасть, или ему пропасть.

3. Следовательно, хотя жизненный путь и решается отчасти богом, но все-таки общее управление принадлежит не богу, а именно живому существу (бактерии, грибу, растению, рыбе, животному), ведь именно своим появлением вызывается к существованию новый персональный бог.

4. Таким образом, любая монотеистическая теория является ложной и ошибочной. Не важно, напрямую управляет бог (боги) своими подопечными, или через ангелов. Ангелы лишь промежуточное звено, лишний ретранслятор в сотовой цепи.

5. Все сказанное не отменяет ошибочности любой религиозной теории.

6. Только индивидуальностью богов для каждой особи можно избежать конфликта интересов. Другими словами, каждый бог заботится только о своем клиенте, и не имеет возможности ни во что вмешиваться, чтобы ему помочь. Ведь вмешательство в любую ситуацию, чтобы помочь подопечному означает, что он нарушает планы другого бога. А это априори недопустимо. То есть на вопрос «А чем же тогда может реально помочь бог?» может быть только один естественный ответ: «А ничем. Он не может вторгаться в епархию другого бога».

7. Если человек вечен, и умирает лишь временно, чтобы потом возродиться, то точно так же должны возрождаться и курирующие их боги. Технический вопрос: а где они хранятся все это время? Ведь за 4 000 000 000 лет (четыре миллиарда) должно накопиться изрядное количество богов. Не будем забывать, что одноклеточные делятся каждые двадцать минут. И их много. А за прошедшее время…..

8. Для хранения такого количества божественных останков требуются значительные объемы пространства. Скорее всего, геометрические размеры богов примерно соответствуют геометрическим размерам их подопечных. (Напоминает ломбард). Но такие залежи не зафиксированы.

9. Это означает, что боги в любом состоянии (как действующие, так и ломбардизированные), не только бестелесны (радиоволны тоже бестелесны), но и нематериальны (а фотоны материальны). Поскольку свою структуру боги самостоятельно менять не могут (их появление обусловлено появлением подопечных), следовательно, у них нет инструментов для взаимодействия с материальным миром.

10. Но есть и зеркальное явление. Материальный мир тоже не может обнаружить никакие признаки богов. Ни у каких из живых (или живших) существ. Это заставляет задуматься о реальности нереальных богов. Проще всего было бы спросить у самой вороны как объективного участника взаимодействия с богом. Но то время упущено, и ворона затерялась в хаосе времен.

11. Единственное место, в котором обнаружены признаки реальности бога (богов) – головы религиозных фанатиков. И наоборот, вера в бога – признак религиозного фанатизма. Степень может быть глубоко различна.

12. Божественная бестелесность и нематериальность ставит вопрос: а как же боги общаются с материальным миром в целом, и с людьми в частности. Допустим, некоторые специальные книги сообщены людям (хотя мы помним, что это невозможно). Но возникает иной вопрос. Сообщены кому и кем? То есть ведь эти книги, и заключенная в них информация сообщены индивидуальным богом строго своему подопечному. Имеет ли значение для гражданки Б та информация, которую получил гражданин А? Для меня ответ очевиден, для всех, кроме гражданина А, информация ничтожна.

13. Почему, собственно, путь индивидуального бога должен отличаться от пути его подопечного? Уверен, что он должен идти точно также. То есть если потом умерший (например, человек) попал в ад, то соответственное отделение должно быть для плохо заботившихся о своих подопечных богах.

14. Бактерии и прочие одноклеточные должны иметь своих богов. Но ситуация с вирусами не такая ясная, так как вирусы – организмы на краю жизни. Если вирус находится вне живой клетки, то он является биополимером. Таким образом, развивая мою изначально верную мысль, видим, что полимеры также должны иметь собственных богов. Но эта тема выходит за рамки данного исследования.